Опубликовано: 14 июля 2013 19:04

Шакум

Старый Шакум уже четыре месяца пытался умереть и делал это в разных местах. Он умирал в спальне своего дома. Умирал в кладовой. Ездил умирать к племяннику, но лишь нарвался в итоге на гнев снохи, переставшей пускать его на порог. Он дважды устраивался во дворе, но каждый раз его гнал дождь. В основном, все же, он умирал в спальне. Эта комната была самой большой в доме. Когда-то ее занимали двое, теперь только он и груды перемешанных с вещами воспоминаний. Шакум был стар по всем меркам, и он устал.

Его бедой стало чувство одиночества и завидное здоровье. Он не был богат, но и не прозябал в бедности. Кухарка каждое утро приносила ему два яйца всмятку, и Шакум съедал их, запивая ромашковым отваром. Он не мог отказать женщине. Дело, возможно, было в воспитании… Когда-то давно его жена чуть не убила их обоих, но с тех пор утекло много воды.

Несчастная Исфирь покоилась на кладбище у городской стены, и он тосковал по ней в их просторном доме. В конце концов, Шакум решил. Но дело оказалось не из простых даже для такого старика как он. Теперь он лежал и ждал смерти, но слышал лишь шорохи мышей под полом и урчание собственного желудка, справлявшегося на счет обеда. Как на грех, улыбающаяся Гита приносила его точно в три по полудню и ставила прямо у одра, цепляя салфетку за ворот лежащего. Бесцеремонность давней подруги вызывала досаду, и он срывал салфетку, отвлекаясь при этом от главного.

Шакум съедал обед. Он корил себя за это, но позже съедал ужин и ложился спать с мыслью о том, что завтра его воля окрепнет.

Кое-кто назвал бы обстановку спальни вычурной, но такова была Исфирь. В центре стояла круглая напоминающая ракушку кровать с резной балюстрадой, стоившая как приличный дом. Шакум до сих пор помнил как неделю торговался с мебельщиком, не выиграв в итоге ни дина. За кроватью располагалась привешенная на манер качелей кушетка, обитая цветным шелком. У большого окна, выходящего в сад, было выстроено удивительное сооружение из тускло сверкающих труб, эмали и мозаичных ширм – настоящая фабрика красоты, снабженная собственным ванным отделением. Исфирь была не только красавицей, но и весьма изобретательной женщиной. В конце концов, Шакум решил для себя, что целое состояние, вложенное в это семейное гнездышко, стоило того…

Когда-то он мечтал заниматься скульптурой и даже вырезывал что-то такое из песчаника, приводя в гнев отца, видевшего в этом явную угрозу семейному делу. Шакум должен был стать пивоваром и он им стал. Тощий, не терпевший запаха хмеля и всегда опасавшийся быть задавленным огромными бродильными чанами, он исправно вел семейный бизнес и преуспел ровно настолько, чтобы перестать им интересоваться. «Зеленое Травленое» весьма ценилось в городских забегаловках, но Шакум даже не думал выпускать его больше. В тайне он уже двадцать лет по миллиметру вытесывал в сарае статую огромной вздыбленной лошади – и то, что слева у нее почему-то оказалось три ноги, автора совершенно не смущало. Такова была его натура. Но труд резчика требовал немалых сил, и надежды закончить свое единственное творение у тоскующего пивовара оставалось все меньше.

Шакум провалился в беспокойный сон, в котором он мерз на вершине горы, а какой-то странный гигант с четырьмя руками что-то проделывал с его распластанным на камне телом. Наконец, утро пробилось через неплотно сдвинутые шторы, и он проснулся в своей кровати совершенно обессиленным. На лестнице послышались привычные шаги кухарки и звон посуды. Впервые за последние месяцы он почувствовал облегчение, заслышав эти звуки.

Когда Гита с диким криком скрылась в дверях, он подошел к зеркалу. Для того, чтобы рассмотреть себя ему пришлось изрядно пригнуться. В зеркале отражалось нечто, насаженное на подвижную механическую треногу. Руки существа были покрыты металлическими пластинами и заканчивались набором сменных зубил. Шакум расплылся в улыбке и направился в свою мастерскую. 

культура искусство литература проза миниатюра Оак Баррель
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА