Опубликовано: 04 августа 2013 17:19

Дорога к маяку

Осень началась с невиданных по силе штормов и быстро наступавшего холода. Ветер срывал крыши, ломал дома и сараи, валил вековые сосны. Волны разрушили большую часть пристани и бились с уханьем о самые городские стены. Корабли не могли зайти в порт и вовсе скоро перестали появляться на вздыбленном свинцовом горизонте. Неделя за неделей шторма не прекращались. В Новом городе, построенном, видимо, без оглядки на непредсказуемую стихию, вода выносила горы камней и глины. В промоины валились целые дома – и тут же пропадали со всем своим содержимым в бурлящем ледяном месиве.

К декабрю изломанный город стоял сжавшийся и притихший. Вдоль обледенелых улиц легли тяжелые невиданные тени, как на веках смертельно больного. Запасы не успели завести полностью. Не хватало дров. Начинался голод. В городе стали исчезать люди.

В эти дни Артур почти не выходил со двора. Школа, стоявшая ниже по улице под холмом, была затоплена поднявшейся водой и закрылась в первые дни октября. Их дом, построенный на возвышенности и защищенный городской стеной, не пострадал. Что бы ни говорили за глаза о Самуэле Фритце злые языки, его небрежении людьми и мрачной отчужденности, все два этажа погреба были еще в начале сентября забиты припасами – овощами, картофелем, бочонками с солониной, яйцами в известковой воде, а в самом низу в оледенелых чехлах с потолка свисали вареные в пиве копченые окорока и рыбьи туши. Крыша и окна, огромная домовая печь – все было исправно и готово к зиме.

Отец настрого запретил Артуру выходить за городскую стену, где могло запросто смыть волной с тонкой кромки оставшегося пляжа, заваленного мусором, вывороченным из внутренностей города, и дохлыми морскими тварями. Выносило дельфинов, лошадей, коров, овец и собак – все, что пожиралось атакующим сушу океаном из затопленных окрестностей. Частенько, говорили, среди тряпья и досок находили вздувшиеся человеческие тела – когда местных, а когда и совершенно чужих людей в моряцкой одежде. В начале ноября на берег вынесло разбитый остов большого судна с запутавшимися в канатах трупами. Их кое-как выковыряли, пока остов не смыло обратно в океан, и похоронили на городском кладбище в общей могиле безымянными. О таком не помнили и глубокие старики.

Но однажды, сдавшись на уговоры, старший Фритц взял сына с собой на маяк, прикинув, что лучше уж дать пацану небольшую волю под своим присмотром, чем ждать от него со скуки глупых самостоятельных выходок.

Дорога к маяку оказалась тяжелой и долгой, а надежда Артура развести костер и запечь в углях прихваченную картошку – просто смешной. Волны накатывали, разлетаясь о камни потоками воды, и идти пришлось крепко держась за канат, натянутый вдоль тропинки. Промокшие, исхлестанные ледяным ветром по лицу и рукам, они ввалились в гудящую трубу маяка, заперев за собой набухшую дверь, глубоко посаженную в стене.

Тогда они еще не знали, что эта прогулка продлится гораздо дольше, чем можно было рассчитывать.

Артур, подпрыгивая на одной ноге у рассохшейся скамейки, переменил обувь и переоделся в принесенное с собой сухое. Все казалось загадочным – ящики с инструментом и запасными частями, бутыль с ртутью для поворотного механизма, толстые черные фитили, узкая лестница, выводящая в совсем уже карликовую каморку под фонарем, где не разойтись и двоим. Самуэль позволил сыну подняться на самый верх, где за медными перилами океан разверз свою бездонную пасть. Гигантские пологие волны наползали на мыс, и голова кружилась от предчувствия того, что – вот-вот – и маяк опрокинется в черную пропасть.

Отец занялся своей работой наверху, а Артур был вынужден отсиживаться внизу в полутьме, слыша лишь непрерывный гул бьющих о стену многотонных ледяных великанов, и надеясь на то, что проломить ее им окажется не под силу. Оставалось шататься по лестнице и рассматривать предметы, которые, поражавшие вначале своей необычностью, с каждой минутой становились все обыденнее и мельче.

Провозившись с полчаса наверху, пока отец что-то прилаживал под гигантскими линзами фонаря, Артур спустился вниз и вскрикнул от неожиданности, оказавшись по колено в ледяной воде. Кинувшись обратно на лестницу, мальчик чуть не столкнулся с отцом, который с озабоченным видом быстро спускался к нему. При виде сына, стоящего в воде, по его лицу скользнула и сразу же скрылась легкая улыбка.

– Пойдем, – Самуэль двигался к лестнице уже по пояс в воде, проверив, заперта ли дверь и сняв со стены висевшую одежду и веревки. Вода прибывала очень быстро.

– А так бывает, что затапливает маяк, – Артур возбужденно таращился на ступени перед собой, следуя за отцом наверх. – Он же стоит высоко на самом мысе?

Смотритель ничего не ответил, как будто не слышал мальчика. Он и сам чувствовал, что происходит что-то необычайное, но страха он не испытывал до тех пор, пока не понял, что их дом находится никак не выше основания маяка – и если так, то весь город, должно быть, уже затоплен.

культура искусство литература проза проза Оак Баррель
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА