Опубликовано: 14 сентября 2013 16:03

Демон сидящий или Вечный полет Над

Меня всегда интересовало, что есть ад и кем являются его демоны. Каковы они, эти созданные одно для другого?

Кстати, обратите внимание на очарование идеи абсолютного соответствия. Армия и одинаковые синхронно марширующие солдаты. Священники, закутанные в тысячу правил своего устава. Великие герои как пазл подходящие своим подвигам. Сколь же отталкивающим выглядит гротескная фигура пьяного пастыря или случайного недотепы, спасшего мир по заблуждению. Так что мы, наполнив ад страданием, пририсовали к нему весьма убедительных демонов, рвущих нас в клочья.

Нет, уж, конечно, это не было для меня навязчивой идеей (улыбаюсь, когда пишу это – вы-то, наверное, подумали, что наткнулись на дневники снедаемого тьмой безумца). Это было лишь проявлением обычного любопытства не особенно религиозного человека, впитавшего часть того культурного наследия, которым так старательно пичкает нас ЮНЕСКО.

Рай, к слову, гораздо приятнее, но в силу этого же – гораздо менее любопытен. Не находите?

Провожу ладонью по иллюминатору. От грязной руки он не становится намного прозрачнее, но через него хоть что-то становится видно.

Над кажущейся бесконечной изрезанной поверхностью далеко внизу они лежат в лужах с кислотой. Так по-голливудски с размахом устроен один из видимых мне фрагментов. Кислоту, насколько я слышал, выделяет Левиафан, сам страдающий ниже. Это его кожа простирается насколько хватает глаз.

Кто же такие демоны? Я сильно удивился, а потом буквально рассмеялся посреди этого затопленного испражнениями ковчега…

Одежда и обивка сидений сгнила и покрыта вонючей сукровицей, которой обычно кровоточат оставленные без ухода вещи. Главная ценность (о! я богач на этом безвестном борту) – это сложенный вчетверо довольно хорошо сохранившийся носовой платок. Его можно подложить под щеку или к виску, прислонившись к угловатым выступам внутренней обшивки. Самолет совсем небольшой и спроектирован так, чтобы всякому, летящему в нем более трех часов, было уже не страшно выбросится за борт. То есть все, что можно сделать неудобным для человека – узким, ребристым, низким или изогнутым – именно так и сделано. Я много раз летал в таких при жизни, и уж никак не думал, что это станет для меня развлечением после.

Наливаю кипяток в огромную чашку, когда-то купленную в Диснейленде. Отличная чашка из толстой керамики с изображением Микки и его подруги, гуляющих по Парижу. Эстетически кофе в такой посудине уместно также как кит на распродаже носков, но мне нравится. Доливаю на треть холодным молоком и усаживаюсь на стул.

Тогда я еще был жив той жизнью, в которой есть хоть какой-то порядок и назначение. Даже если то и другое иллюзия, то иллюзия достаточно внушительная, чтобы можно было надежно отгородиться ею от всего остального.

В детстве я так прятался за шкафом на свернутых в тубус коврах, прислушиваясь к происходящему в квартире, но видя перед собой только неровную изнанку фанеры. Шершавое ничто из переваренного дерева, заменяющее все виды на свете – как полотно затемненного экрана в кинотеатре.

Сотворив себе кофе и телевизионный фон (среди штампованных декораций бегают какие-то веселящиеся фигурки), думаю о том, как избавиться от осадка последних дней. Все стало предельно ясно: меня несет каким-то несуразным потоком, и мое сопротивление ровно ничего не значит. Оно не способно даже рассмешить головастиков, провожающих меня взглядом из прибрежных заводей. Твари бессмысленно смотрят на барахтающееся тело, пытающееся выпрыгнуть из воды на шесть метров за счет крика «хэй-хо!» и шлепков ладонями по волнам. Где-то на краю слуха подводят итоги выборов… Действительно: легкомысленные фигурки сменились увесистыми лицами в пол экрана, олицетворяющими власть.

Если вы настолько возгордились собой, что думаете об аде как о месте для душ людей-грешников, то очень ошибаетесь. Здесь полно всяких тварей. Одна из них, как я уже сказал, развалилась на сотни километров под нами – горсткой командировочных-неудачников, вечно летящих на несуществующий симпозиум. Через какое-то время мы будем пролетать над ее правым глазом. Левый засел где-то глубоко в каменных складках этой безымянной местности и видит только тьму.

Коль скоро в основе здесь как нигде мысль, при определенных усилиях и терпении можно настроиться на волну любого из существ. И, уж поверьте, унылое человеческое устройство не позволяет пережить всего того, что приходится переживать некоторым из них. Больше всех по неписаной шкале ужасов здесь страдают существа, напоминающие гибкие хрустальные статуэтки, светящиеся изнутри. Они безмолвны и почти неподвижны, но сами по себе они – ад в аду. Мне ни разу не удалось еще ни словом обменяться с кем-то из них, но, думаю, что я прав. Есть и другие, но ведь мы собрались разобраться вовсе не с этим…

культура искусство литература проза проза Оак Баррель
Facebook Share
Отправить жалобу
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА